Интервью с Михаилом Мосиным

Если говорить о трюках, то свой первый, как ни странно, я сделал еще в 76-м году. Это когда я пять шаров забиваю в пять разных луз. На русском столе это выглядело так: я пятью шарами забиваю пять, стоящих в лузах. Это была не «Бабочка», этот удар я назвал «Пять тараканов». «Бабочка» стоит в центре стола, а у меня возле средней лузы стоят шары.

Был большой перерыв у меня — я с 80-го под 90-й год не играл. Во-первых, некогда было, во-вторых, негде — в Москве всего-то было две-три бильярдных. А вот где-то с 90-го года стали в Москве открываться большие бильярдные, я стал постоянно ходить в клуб «Русская пирамида» и провел в этом клубе лет пять, наверное.

Когда я серьезно занялся трюками? В конце 90-го года в Москву приезжали мастера английского бильярда под названием «Снукер». Приезжали ребята, думаю, из первой сотни, но их фамилии вам вряд ли о чем-то скажут — Рассел, Фолдвори, Уильямсон. Сейчас я их не вижу на арене. После матча они показывали бильярдные трюки — они меня поразили. Я этим загорелся. Я стал играть в «Снукер» и параллельно занимался бильярдными трюками. В «Русской пирамиде» после их визита остались шикарные столы Reiley.

Это была любовь с первого взгляда. Больше всего меня на этом турнире поразило, что никто не бил сильно. Каждый думал, как бы правильно сделать выход. Это было для меня открытием — что так умно можно строить игру. После русского бильярда — бей и беги — эти люди, которые играют совсем иначе, показались марсианами. Они из другого теста сделаны. Наши мастера, естественно, им всем проиграли. Я влюбился в эту игру с первого взгляда и долгое время играл в «Снукер».

К 97-му году в моей коллекции была дюжина трюковых ударов. Причем, что интересно, был момент самоутверждения, и я всегда старался бить самые сложные удары. Из самоутверждения — не зная техники, только по интуиции? Массе? Легко! Обвести 15 шаров? Легко! Я же Мосин, я же должен всех удивить. Мне мало было забивать один шар, два шара — мне бы сразу четырнадцать, пятнадцать. Тогда я впервые бил удар под названием «Бабочка» — это, конечно, поражает окружающих, когда одним ударом забиваешь четырнадцать шаров. Я сейчас смотрю свои записи четырехлетней давности — и волосы становятся у меня дыбом. Что я делал! С годами я начал все больше понимать, насколько это сложно, и теперь у меня на эти удары мандраж — я их не бью в показательных выступлениях. Но в те годы я ничем не рисковал, у меня не было ни звания, ни имени — и я это делал, и, боже, все получалось. Фарт был.

В 99-м году я случайно попал в команду «Хастлер», в которой играли братья Сталевы и Максим Егоров. С этой командой мы выиграли любительский турнир по барному пулу, мы стали чемпионами России. Поехали на финал в Лас-Вегас. На этот турнир был приглашен со своими трюками «Доктор Кий» Том Россман. Я ему показал несколько своих трюков, он меня вдохновил, сказал, Майкл, у тебя есть все способности, давай-ка принимай участие в чемпионатах.

Буквально через полтора месяца с полной уверенностью, что я лучший, я поехал на свой первый турнир — кубок Хольстен. И с полной уверенностью лоха я этот турнир выиграл! Мне же Россман сказал — ты лучший, ты же всех похоронишь. И вот с этой наглой тупой уверенностью, к моему великому удивлению, я этот турнир выиграл. Был огромный кураж. Обычно-то на первом турнире у всех руки трясутся, но я помнил слова Россмана — лезь на стену, и ты ее перелезешь. Выиграл я свой первый турнир, чем горжусь необычайно.

И где-то с 99 года я стал наращивать количество трюков, через год в моем арсенале было уже около 150 ударов, которые у меня все записаны. Записывать надо — удержать в памяти где какой шар ставить, с каким винтом бить практически невозможно.

Параллельно я занялся бильярдными гастролями. Свое первое крупное выступление я дал во Владивостоке. Там я в одном из казино дал первых два выступления. Получил хорошую прессу и понял, что это — мое. Серьезно этим занялся. Каждодневные тренировки.

В 2001 году я получил официальное приглашение из Европейской ассоциации бильярдного спорта. Меня уведомили о том, что я приглашен на первый Чемпионат Европы по артистическому пулу. Программу мне прислали за две недели до начала чемпионата. 40 новых трюков. Сами понимаете, шансов выиграть — ноль. Но, к моему великому удивлению, я выиграл два первых места в отдельных дисциплинах. Считаю, что сыграл удачно. Разыгрывается 8 отдельных дисциплин, 2 из которых я выиграл — «Prop/Novelty & Special Arts» и джампы.

Через год был еще турнир в Польше, я там тоже выиграл в двух дисциплинах.

Потом был чемпионат мира — 2003 год уже. Там я выступил не очень удачно, но бороться пока с такими монстрами, как Майк Массе... нет, могу, но не хватает наигрыша — той чисто американской уверенности, что ты самый лучший. В некоторые моменты «плывешь», делаешь не то, что надо бы. Можно быть чемпионом мира на тренировках, но очень важно для профессионала все трюки делать во время соревнований. Очень важно. Надо готовить себя морально, не только технически.

Опять же проблема — привыкание к столу. Сукно, резина. Есть очень много ударов, где игрок зависит от раската стола. Там, где надо играть 3-4 борта — когда белый шар бегает по полю, делает три, четыре, пять бортов и должен после этого забить шар, стоящий в уголовой лузе. Умение адаптироваться к новому столу крайне важно. Предположим, на чемпионате мира у меня на 40 трюков было подготовки всего 20 минут. Сами понимаете, что за такое короткое время крайне сложно понять, как работает стол. Сильного игрока как раз отличает умение адаптироваться к новому столу. Это только за счет опыта.

Pro: Михаил Васильевич, а как трюки придумываются?

- У меня есть несколько трюков, которые возникли во время игры. Стоит, допустим, комбинация. И надо кровь из носу ее забить — иначе проигрываешь. Думаешь, что надо сделать, чтобы та или иная комбинация упала. Несколько трюков были придуманы во время игры. У меня есть один удар под названием «Москва — Владивосток». Это невозможно описать.

Это производная от удара из категории «Бортовые удары» из официальной программы чемпионата Европы. У меня этот удар во время тренировки очень долго не получался. Я очень был раздражен, сделал сильный удар, и биток описал большую дугу и влетел в дальний угол направо. Вот на этом раздражении у меня родился новый трюк.

Есть ряд других трюков. В микрофон это довольно сложно описать — я потом вам у стола покажу. Например, была у меня одна комбинация в «Восьмерку». Мне надо было, чтобы восьмерка перескочила группу шаров. И мне пришлось играть джампом так, чтобы восьмерка перескочила через группу шаров и упала в угол. Я этот удар сделал — к моему великому удивлению. Благодаря этому удару меня еще один трюк родился. Это все на турнире было. Я играл с Киладзе, он не даст соврать.

А вот еще удар я придумал, очень эффектный. Играл я с Григорянцем, и два шара — биток и прицельный — слиплись на точке по линии точно вдоль стола. После любого отыгрыша я проигрывал — надо было забивать. Мне пришлось биток играть от края губы бортовой лузы, чтобы он таким невероятным абриколем забил прицельный в угол.

Во время игры почему-то эти удары получаются. Когда эти удары бьешь, просишь — «Господи, сделай так, чтобы мной водила рука Бога». И когда его просишь, он тебе очень часто помогает.

Бывает, что трюки рождаются из ошибок. Порой поведение белого шара абсолютно непредсказуемо. С таким винтом можно сыграть, с другим, с накатом, с оттяжкой. Но все же большинство трюков рожается во время игры. Очень много трюков родилось при игре «В одну лузу».

Если говорить про мою тренерскую деятельность. Есть у меня такой опыт. Я подготовил двух мастеров спорта. Не буду называть фамилии. Скажу, что это очень, очень тяжелый труд. Мои ученики мне благодарны.

Pro: Расскажите что-нибудь о бильярдной тусовке. Это в пул играют тысячи. А в артистике-то все друг друга знать должны — одни все лица на крупнейших чемпионатах. Массе, Россман, Волковски.

— Если открывать какие-то секреты, то у меня складывается ощущение, что это такой маленький мир, в который влезть невероятно сложно. Всемирная ассоциации артистического бильярда не заинтересована, как это ни странно, в большем количестве игроков, так как это может понизить общий соревновательный уровень. В основном к турнирам допускаются только чемпионы своих стран. Не вторые, не третьи места — на всех турнирах играют только чемпионы, каждый имеет право без квалификации играть в чемпионате.

Взять тот же чемпионат Америки. Первые 5 человек и остальные 22 участника — между ними огромная пропасть. Зрителям это малоинтересно. А шоу ведь прежде всего делается для зрителей. Им должно быть интересно, так что будь добр делать все с первой или со второй попытки.

Из всех игроков — не только в артистике — мне, пожалуй, больше всего нравятся филиппинцы. Первая любовь была, разумеется, Франциско Бустаманте. Я когда увидел в первый раз его игру — это была феерия. Ничего подобного я в своей жизни не видел. Я сидел рядом со столом, и она меня поразила до глубины души — эти мягкие кошачие движения, эта легкость... И его профессионализм — умение вести себя за столом в любой ситуации.

Что касается артистика. Очень мало, скажу вам, игроков, которые во время турнира могут подсказать, как бить тот или иной шар. В 2001 году у меня был такой момент. Начало чемпионата, идет дисциплина джамп — а у меня было крайне мало времени на подготовку. На этот удар времени просто не хватило. Я бил его первый раз в жизни. И я обратился к Джиму Соммеру из Дании, говорю: «Джим, как бить его, скажи, я в первый раз это делаю». Он мне объяснил по-английски: бьешь так-то и так-то, нацеливание туда. Ок, сделаю. Он этот удар бил передо мной и еле-еле сделал с третьей попытки. Я по его шпаргалке ударил — о чудо! — с первого раза. Если бы не Джим, я этот удар бы не сделал. Когда ты знаешь общие моменты, как это в принципе надо делать, достаточно пяти слов, чтобы ты сделал этот удар: каким кием, какой накат, какой угол атаки кия. Но эти слова дорогого стоят.

А из американцев вообще ничего не вытянешь — ни грамма врагу, ничего не скажут. А Ральф Экерт, полушутя, заявляет: «Любой секрет — 10 долларов».

Pro: Как ваши шоу организованы? Есть какая-то программа?

— В 99-м году меня больше всего поразила та легкость исполнения, с которой Том Россман ведет свое выступление. Только потом я понял, что текст готовится заранее, и под каждый трюк заранее обыгрывается та или иная история. Использовать можно абсолютно любую тему.

У меня программа в максимальном объеме насчитывает 57 трюков. Это минимум полтора часа. Разбита она на семь блоков. В каждом блоке по 7, по 9 ударов. Первый блок — «Детство». Москва, Таганка, старые квартиры. Мой сосед по коммунальной комнате вышел на кухню, чтобы поправить себе голову. Включая свет, что же он там увидел? Как пять больших тараканов бегут в свои щели. Удар «Пять тараканов».

Потом идет второй текст. Дом у нас был большой, детей было много. Наши родители отдыхать не умели. Мы пили, били стекла, заколачивали двери вот такенными гвоздями. А еще мы курили. Представьте: четверо с одной площадки, им по 10 лет, курят свою первую сигарету. Но стоит хлопнуть парадной двери, как звучала команда «Атас» и все разбегались по своим квартирам. После этого идет удар, где 4 шара разбегаются каждый в свою лузу.

Второй раздел — как я начал играть в бильярд. Идет сопоставление меня с братом. Один и тот же удар —  как делаю я и как делает брат. Одна и та же комбинация, но выполнена совершенно по-разному.

Потом раздел «Америка» — 10 трюков, связанных с Америкой. Первый — «Американские горки», потом — «Гонка автомобилий-драгстеров», потом «Китайский квартал», «Перестрелка в баре». Очень интересно — стоят 15 шаров на борту, и их надо забить в угол через три борта за 4 секунды. Такая пулеметная очередь получается.

Потом раздел «Россия» — бары, пьянки, тусовки. Это все надо видеть.

Есть раздел «Евроньюс — без комментариев». Ничего я не говорю. 8 трюков — шар налево, шар направо, шар налево, шар направо...

А потом приглашаю кого-нибудь из зрительного зала выполнить тот или иной удар. Кластеры, где не важно, кто будет бить. Все уже стоит — главное, точно выставить. Любой лох сделает удар — и все шары заходят, куда надо.

Вся программа строится на чисто житейских историях, в России это всем понятно. А за рубежом как? Главное — юмор. Он-то везде одинаковый. Главное, нужен хороший перевод. Это чисто житейские истории — и в Европе это все понимают. В Америке, может быть, потруднее. Там послушают да и скажут: приехал какой-то алкоголик, алконавт. Хотя юмор они тоже понимают.

Где-то в 98-99 году я для себя сделал вывод. Черт возьми, Мосин, эта ячейка никем не занята, почему бы тебе ее не занять и не стать лучшим. Что я и сделал. Может, нескромно, но так оно и есть. На нынешний день у меня самая... не самая — единственная программа на всю Россию. Просто потому, что больше этим видом — не знаю уж, лучше это назвать спортом или искусством — этим больше никто не занимается. Может, из-за сложности или отсутствия сценической харизмы.

Очень важно умение общаться со зрителями. Можно на столе ничего не сделать, будет 40 ударов и все мимо, но все будут думать «ого, какой же он крутой, он ведь все сделал». Обычно за счет хорошего языка можно так втреться в доверие, что зритель уже не обращает внимание на то, забил ты шар или нет. Главное — общение со зрителем.

Кстати, это тоже была для меня большая проблема. Как вы заметили, я страшный заика. Страшный. Выйти и начать текст — для меня это было раньше камнем преткновения. Стоит посмотреть кассету с моего первого выступления — я выдавливал из себя за 5 минут по два слова и больше уже ничего не мог. У меня спазм в горле — столько зрителей — а текста готового нет.

Но с годами приходит опыт — эта наглая уверенность. Ну и вроде бог не обделил маленьким умением говорить со зрителем. Это тоже моя победа — умение говорить. Например, в ситуации, когда не получается тот или иной удар, надо как-то выходить из нее. По секрету: у меня есть около 15 шуток, чтобы зритель мог понять — именно так оно и было задумано заранее.

Иной раз делаешь удар, видишь, что идет мимо. Биток делает три-четыре борта, и через мгновение становится ясно — промазал. В этот момент ты быстро переходишь в другую стадию и говоришь: «Посмотрите, какой невероятной точности был удар. Шар сделал четыре борта и встал именно в этом месте. Не тут и не там, а здесь. Кто-нибудь из зала хочет повторить этот удар, чтобы шарик встал именно на этом месте?»

Вот шуточка другого плана. Когда какой-нибудь удар не получается, говоришь зрителю: «Вы знаете, от вас идет очень сильное биополе, вам надо встать на два метра дальше». Это тоже работает, удар получается.

А ведь бывает наоборот — когда все удары делаешь с первой попытки. И вот я вижу эти зевающие лица... «А, че там, легко — я тоже выйду и так же сделаю. Подошел, стукнул, они все и разлетелись». Тогда я специально какие-то трюки делаю со второй или с третьей попытки — чтобы у зрителя был ажиотаж. Сделает или нет? Вдруг не сделает? Естественно, сделаю. Но чтобы был интерес, надо создать интригу. Надо ведь показать, насколько это сложно.

Главное, чтобы зрителю было интересно. Я для себя сдела вывод — все, что длится больше 40-45 минут, лишнее. В 45 минут ты должен показать доходчивые, не самые сложные трюки. Просто чтобы постоянно шел процесс. Все надо отработать до такой степени, чтобы это выглядело легко, а это требует большого наигрыша.

Важно, чтобы было весело — все хи-хи и ха-ха, это очень важно. Контакт чтобы был. Ведь обычно представление проходит в тесном зале, где 50-70 человек. Бывают и исключения, но редко. В моей практике было выступление в 2002 году, в январе. Я выступал в Владивостоке. Там был собран полный кинозал на 1200 человек. Здоровый зал — крупнейший кинотеатр в городе. Снимали с 5 камер и через проекционник все мои трюки показывали на большой экран. Стол стоял на сцене, стояли камеры, и все это транслировалось на 20-метровый экран. Вот в тот момент я перед выступлением испытал довольно сильный мандраж. Правда, стоило мне взять микрофон в руки, все пропало без следа.

Pro: Где, кстати, самые лучшие зрители?

— Зрители? Там, где меньше всего подготовлена аудитория к бильярду. Они самые благодарные. Чем народ меньше знает, тем лучше на все это реагирует.

Еще очень часто зависит от расположения духа. Не очень хорошо выступать утром, в двенадцать, в час дня. Люди еще спят и не всегда адекватно воспринимают происходящее на столе. Я люблю выступать вечером, в 7, 8, 9 вечера.

Было у меня выступление в Нижнем Новгороде — я выступал в 3 ночи. Там была такая тусовка — «Ночь пожирателей рекламы». Всю ночь с 10 вечера до 6 утра они тупо смотрели рекламу. Пожирали, пожирали, пожирали... в перерывах — бар, танцы и господин Мосин с бильярдными трюками. Потом опять смотрят рекламу. Потом моя вторая часть. Прошло на ура — публика-то разогрета и от рекламы отупела уже.

Хорошая аудитория — это очень важно. Это действует. Мне хорошо похлопают два-три раза — и я уже летаю. Реакция зала играет очень большую роль. Иной раз, когда зрители сонные, и ты с таким же настроением выступаешь. Пытаешься их как-то раззадорить, а они, вижу, просто спят. С бодуна, бошка болит, а тут че?.. Мо.. Мосин приехал? Шар забил? Два, три, пять, шесть? Четырнадцать? Ну это ж Мосин, чего там!